В ожидании гомункула

 

Наш постоянный автор рубрики “Философия нейронаук” Дмитрий Филиппов написал рецензию на книгу “Что мы думаем о машинах, которые думают: Ведущие мировые ученые об искусственном интеллекте”, отрывок из которой мы уже публиковали ранее. В статье рассуждается о важнейших характеристиках человеческого сознания и перспективах искусственного интеллекта стать его лучшей копией (или не стать). 

 

Образу искусственного интеллекта (ИИ) в поп-культуре свойственна зловещая загадочность. В нем мерещатся угрозы и неописуемые осложнения, сделающие пребывание человека в этом мире кошмарным повторением антиутопий. Вызывая на разговор о такой мрачной поп-культурной фантазии, интеллектуалов приглашают поучаствовать в игре, придуманной довольно поверхностными умами. Поэтому в большинстве статей этой книги чувствуется характерная интонация эксперта, которому предложили прокомментировать общераспространенную глупость. В особенности громко звучит эта интонация в текстах, чьими авторами являются люди, наиболее оптимистично настроенные в отношении ИИ – физики. В их представлении тема ИИ никак не связана с популярными стереотипами, тем сложнее им давать отзыв на концепцию страшного, человекоубийственного ИИ, принятую у простонародья.

 

Read More…

Психофармакологический кальвинизм

 

Нечасто в психиатрическом дискурсе встретишь богословский термин. Один из таких редких случаев – выражение “фармакологический кальвинизм”, использованное американским психиатром Джеральдом Клерманом в небольшой статье “Психотропный гедонизм и фармакологический кальвинизм”. Статья была опубликована в 1972 г., и в начале 2018 г. Google scholar находит 91 цитирование этого текста.

 

Слово “кальвинизм” употреблено автором статьи совершенно не к месту. То, что он описывает, называется по-другому, кальвинизм здесь не при чем, но об этом позже. Для начала несколько слов о контексте, в котором родился термин.

 

На тот момент (кон. 1960 гг. – нач. 1970 гг.) в США главной точкой прибыли фармкомпаний стали психотропные препараты. Самая большая доля на этом рынке принадлежала “малым транквилизаторам”, т. е. средствам против тревожности. Новые препараты стали культурным феноменом, привлекшим внимание людей, не связанных напрямую с психиатрией. Характер действия транквилизаторов некоторым показался небезупречным с этической точки зрения. В профессиональном кругу и за его пределами высказывалось мнение о том, что широкое применение транквилизаторов говорит о моральном кризисе общества.

Read More…

Настроение – это очень важно

 

В историческом прошлом психиатрии нетрудно заметить одну методологическую особенность, влиявшую на практику врачей и направлявшую мысль теоретиков. Особенность – в том, какое большое значение всегда придавалось человеческой рациональности.

 

В русском языке присутствие этого методологического уклона выдает народное название патологического процесса – “сойти с ума”. Соответственно больной человек – “сумасшедший”, “безумный”, “умалишенный”, “полоумный”. На изъян в разумности пациентов указывает то, что психиатрическую больницу называют “дурдомом“, т. е. домом, где живут те, кто “сдурел”, чей ум катастрофически ослаб.

 

Read More…

Нейронаука: нужно ли “убивать”, чтобы вылечить?

 

В эпиграфе, который Деннет добавил к одной из первых глав “Объясненного сознания”, есть строфа Вордсворта со словами “We murder to dissect” (“Мы убиваем, чтобы разъять на части”). Все цитируемое стихотворение – о том, что хватит читать книги, в них все равно нет истинной мудрости. Лучше пойти погулять в лес. Рациональное познание мира не даст того, что дает общение с природой. В рациональном методе скрыта парадоксальная угроза – чтобы понять что-либо, например человека, приходится “убивать” его, уничтожать его необъяснимую красоту, разделяя уникальную целостность на мелкие части. По-другому машина рационального понимания мира не работает. Это беспокоит поэта и он предлагает свой вариант – интуитивное, осязательное восприятие истины, которая, по вере поэтов и не только поэтов, вложена в природу, окружающую человека.

 

Научный метод безоговорочно рационален. В этом его сила и в этом причина распространенности художественного образа “безумного ученого”, воплощающего один из общественных страхов – страх избыточной рациональности, вредящей не только моральному чувству, но и здравому смыслу.

 

Read More…

DSM и Адольф Мейер

 

В 1952 г. Американская Психиатрическая Ассоциация опубликовала DSM-I (Диагностическое и статистическое руководство по психическим расстройствам). У этого “каталога” психических заболеваний была своя, довольно эклектичная философия и яркая предыстория, связанная с именем авторитетного психиатра Адольфа Мейера.

 

О Мейере говорят, что куда бы историк ни посмотрел в поисках основ американской психиатрии, все дороги приведут к Мейеру [1]. Главная идея Мейера, повлиявшая на DSM-I, связана с определенной точкой зрения на симптомы, которые трактуются не только как внешние проявления нарушений в работе организма, а как комплексная реакция на жизненные обстоятельства. Ключевое слово – реакция. Психическая болезнь – это плохая (неадаптивная) реакция на факторы среды.

 

Read More…

Психиатрия и философия сознания

 

В рамках цикла вебинаров “Фундаментальные нейронауки и трансляционная психиатрия”, который проводится Советом молодых учёных Российского общества психиатров, выступил наш постоянный автор рубрик “Философия нейронаук” и “История психиатрии” Дмитрий Филиппов. В выступлении анализировались два фундаментальных вопроса, являющихся точкой пересечения психиатрии и философии, – психофизиологическая проблема и феноменологический подход Карла Ясперса.

 

Материально ли сознание? Почему в медицине стихийно используется дуализм Декарта? Почему феноменологический подход привёл нас в тупик? И за каким направлением будущие психиатрии? Обсуждение этих волнующих вопросов смотрите в видео-лекции ниже.

Шизофрении и self

 

Как страдает при психической болезни self (Я, собственное я, самость, эго, das Ich, The I)? Предполагается, что есть нарушения, которые не затрагивают self и не коверкают минимальную самость человека, и есть болезни с более серьезными последствиями. То, что в DSM-IV отнесено к “Расстройствам личности”, не вредит self или, пользуясь терминами Уголовного кодекса, наносит self легкие повреждения или повреждения средней тяжести. Малая психиатрия работает именно с такими болезнями, при которых повреждения self квалифицируются как незаметные, легкие и средние.

 

Что происходит с self при шизофрении? Быть может, именно из-за катастрофической поврежденности self эта болезнь считается такой “страшной”?

 

Read More…

Переименование шизофрении

 

I

 

Проблема психиатрических диагнозов не в том, что они бывают недостоверными. Недостоверность и ненадежность диагнозов – это проблема всей медицины. Пока в роли медиков выступают люди, а не безошибочные роботы, разногласия при оценке тех или иных состояний организма неизбежны. Правда, в области диагностики психопатологий такая несогласованность воспринимается особенно чувствительно.

 

Read More…

Самочувствие для феноменолога и психиатра

 

Виктор Франкл рассказывал о двух военных, оказавшихся под обстрелом в одном окопе во время Первой мировой войны. Один – врач, еврей, второй – аристократ, полковник. Полковник дразнил товарища: «Боитесь ведь, а? Еще одно доказательство превосходства арийской расы над семитской». «Конечно, боюсь, – ответил врач, – но что касается превосходства, то если бы вы, мой дорогой полковник, боялись так, как я, вы бы давно уже удрали» [1].

 

Примерно через 60 лет после этого диалога американский философ Томас Нагель опубликовал статью “Каково быть летучей мышью?”, эпохальный текст в истории философии сознания, начинающийся с заявления колоссальной силы: “Самосознание – вот, что делает проблему тело/разум практически неразрешимой”.

 

Read More…

Психиатрия: какой во всём этом смысл?

 

Почти сто лет назад Карл Ясперс обрисовал мыслительную схему, по которой двигаются почти все, кто начинает рассуждать о философии психиатрии. Ясперс предложил разделять значение (смысл) события в психической жизни и причинно-следственные связи, лежащие в основе этого события.

 

Есть два способа говорить о симптоме или болезни. Можно описывать каузальные связи (erklarung), а можно объяснять связь между психическим состоянием и событиями в жизни (verstehen). Erklarung – этим занимаются науки о природе. Verstehen – задача, которая решается на языке “народной” психологии, на языке психоанализа или как-нибудь еще, но не силами науки о мозге.

Read More…