А сегодня бы хотелось поговорить вот о чём: как часто мы открываем какой-нибудь учебник по психиатрии, вновь и вновь проскакиваем пресно-масленое определение науки, которая всех нас объединила, а дальше, как это часто бывает, видим, что предметом психиатрии является ни что иное, как “психика”. “Ну и что здесь не так?” – возразит наш читатель. А давайте представим следующее: молодой терапевт-ординатор открывает раздел пульмонологии и видит, что ” предметом изучения пульмонологии является…дыхание”. Э, а где лёгкие, плевра, бронхи? – спросит скептически задира, и ведь будет прав! Предметом изучения пульмонологии являются лёгкие, а дыхание –, говоря простым языком, – это всего лишь продукт функционирования лёгких, обеспечивающий газообмен между человеком и окружающей средой. Да, на исследовании дыхания (спирографии) строится диагностика, наверное, самых распространённых в пульмонологии заболеваний – бронхиальной астмы и ХОБЛ, но никто не ставит ФВД во главе угла целой науки, ибо нарушение дыхания всегда имеет под собой биологическую основу, которую можно также попытаться найти с помощью перкуссии, аускультации или методов визуализации. Именно её и изучает пульмонология.

 

Тоже самое и с “психикой”! Она является лишь продуктом функционирования головного мозга, обеспечивающим адаптацию организма во внешней среде, в т.ч. в социуме. Несколько неправильно в XXI веке делать из нейрофизиологических процессов, обеспечивающих психику, что-то автономное и оторванное от своего биологического субстрата. По этой причине предметом психиатрии в научной литературе должен быть головной мозг, определённые дисфункции которого приводят к тем или иным расстройствам психики, и именно её исследование (психики) является главным диагностическим инструментом для психиатров, будто спирография для пульмонологов (здесь, кстати, можно завести отдельную дискуссию о правомерности термина “психика”, учитывая его этимологию. Лично я предпочитаю термин “высшая нервная деятельность”, хотя, по мнению некоторых учёных мужей, он тоже является спорным).

 

Для кого-то такая придирка покажется малозначительной, но с точки зрения точных наук разница колоссальна, ибо клинические проявления болезни не есть всё, всё – это причина болезни, которую мы пытаемся найти и выличить. Описательный период психиатрии закончился античностью, поэтому между “депрессия – это расстройство психики, хар-ся…” и “депрессия – это расстройство головного мозга, хар-ся…” разница, примерно, в 2000 лет.

 

Тут же хочется провести ещё одну аналогию с пульмонологией (раз уж на то дело пошло): раньше одышка считалась отдельным заболеванием, однако сейчас мы знаем целый ряд патологий сердца, лёгких и крови, которые могут привести к данному симптому. Это я к тому, что мы, психиатры, сейчас изучаем “одышку”. Мы пытаемся классифицировать многочисленные психопатологические феномены, дать им термины, хотя, возможно, что нейробиологи вскоре вскроют, что они имеют одну и ту же природу, или наоборот – один и тот же синдром будет являться проявлением различных заболеваний (и пример тому то, что сейчас творится в DSM-5 и МКБ-11 с кататонией). Вот признайтесь сами себе честно, вы хоть раз пытались пропустить сквозь себя этиологическую классификацию олигофрений? Это ведь с ума сойти можно, у меня пол вечера ушло на разбор одной фенилкетонурии. Зато как всё просто в клинической классификации, верно? Главное не перепутать в какой последовательности идёт дебил, имбецил и идиот и не запамятовать нормы IQ для умственной отсталости по МКБ-10. Тот же синдром Кандинского-Клерамбо, так любимый советской психиатрической школой, может иметь травматическую природу. Т.е. получается, что он и не такой патогномоничный для шизофрении?

 

Но тем и прекрасна психиатрия, что самые великие открытия в этой области произойдут в ближайшие десятилетия, и чтобы хоть чуть-чуть ускорить сей процесс необходимо, в первую очередь, сбросить хитиновый покров клинического субъективизма и отдаться в пучины скепсиса на языке нейрохимии. Иначе мы так и будем бегать от психозов у олигофренов до пфропфшизофрении Глаусса или, как часто это бывает, до гебефренической шизофрении, в то время как буржуа из западных стран публикуют в журнале Schizophrenia Bulletin большой обзор, включающий 24 публикации, выполненные на основе 28 когорт пациентов, который не подтверждает концепцию наличия различных форм шизофрении, из-за чего в DSM-5 ( и в будущей МКБ-11) вместо них были введены психопатологические дименсии. Нет больше параноидной, господа! И что нам теперь делать? Поставим-ка аутизм, всё равно не умрёт.

 

В общем, мозг – очень сложная штука, и пока у нас не будет объективных нейробиологических критериев, мы так и не узнаем всей правды, а значит будем лишь догадываться. И первый шаг на этом большом пути, который приведёт нас к разгадке тайн сознания и психических расстройств – это назначить наконец-то головной мозг на должность предмета изучения в психиатрии. Ведь это будет значить, что каждому рядовому психиатру из районого психодиспансера надо будет учить физиологию и анатомию, а не только психологические теории про ид, эго, и супер-эго, что безусловно повысит общею культуру профессии. Наши учителя сделали своё дело, нам надо сделать своё.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.