Десять лет назад ПиН начинался как независимый проект о психиатрии и нейронауках. Сегодня, пожалуй, самое важное, что можно сказать о его прошлом, связано с тем, что нам удалось сохранить. Независимость. Это слово звучит слишком привычно, пока не посмотришь, как обычно живут русскоязычные профессиональные медиа: кто-то стартует ярко и быстро, находит поддержку, запускает несколько форматов, а потом так же быстро замолкает вместе с окончанием конкретного бюджета, гранта или финансового года. Другие запускаются на одном энтузиазме, делают действительно сильные вещи, но сгорают ещё раньше. Мы видели и то и другое. Иногда завидовали. Иногда даже думали, что можно было бы расти быстрее, если бы мы изначально пошли по более удобному пути.

Но у ПиН сложилась другая траектория. Нас поддерживают более 300 человек на Boosty. Для русскоязычного психиатрического пространства это, думаю, очень серьёзный результат.  Наш проект живёт за счёт прямого доверия читателей, а не за счёт внешнего патрона. Мы не стали русским психиатрическим Medscape. Возможно, и не могли им стать. Но мы остались ПиН. И, наверное, это здорово.

Десятилетие проекта хочется использовать, чтобы понять, какой должна быть следующая версия ПиН. Поэтому мы ответим на три вопроса. Что будет происходить с научно-популярными материалами в ближайшие 5-10 лет. Станет ли ПиН официальным научным журналом. И как мы собираемся сделать его действительно полезным инструментом для практикующих врачей.

Что нас ждёт

Самое важное изменение ближайших лет состоит в том, что искусственный интеллект резко увеличит объём среднего контента. Карточек, пересказов, автоматических обзоров и гладких, аккуратных, но внутренне пустых текстов станет очень много.  Поэтому ПиН не должен пытаться конкурировать с машиной в скорости, объёме или частоте публикаций. Это заведомо проигрышная игра. Наше преимущество в другом: в редакторском вкусе, в клинической и научной иерархии, в способности заметить методологическую дыру, почувствовать, где действительно происходит важный сдвиг, а где перед нами просто хорошо упакованная статистика.

Простое знание того, что «вышла статья», почти ничего не стоит. Стоить будет способность ответить на пять вопросов. Нужно ли мне это читать. Можно ли этому верить. Что в этой работе новое. Как это соотносится с предыдущими данными. Что это меняет в практике или в теории.

Кроме того, профессиональные сообщества будут все меньше жить вокруг институций и все больше вокруг интеллектуальных центров притяжения. Не обязательно кафедра или журнал будут определять, что обсуждают специалисты. Эту роль могут брать независимые, но сильные редакционные проекты. Если ПиН сохранит планку, он вполне может стать именно таким центром.

Почему ПиН не станет научным журналом

ПиН никогда не станет журналом в привычном смысле. Не потому, что это слишком трудно, а потому, что это уже не самая интересная задача. Журнал живёт публикацией материалов. Но парадокс в том, что уже сейчас через переводные материалы ПиН проходит больше действительно интересных и фундаментальных исследований, чем публикует за месяц большинство профильных изданий. В будущем же голая публикационная масса будет значить всё меньше. Поэтому мы будем менять редакционную политику. Меньше просто сообщать, больше интерпретировать. Меньше пересказывать, больше спорить. Меньше делать вид, что нейтральность равна отсутствию позиции. Больше нашего редакционного мнения, больше внешних профессиональных мнений, больше обсуждения того, что работа на самом деле меняет и меняет ли вообще.

Отсюда и следующий шаг: мы будем постепенно смещать часть акцента в сторону аудио- и видеоформатов. Не потому, что «видео лучше текста», а потому, что дискуссия о сложных исследованиях должна становиться более живой и интонационно различимой. Психиатрии вредна обезличенная гладкость. Хороший профессиональный разговор всегда чуть более рискованный.

Но в прогресс с искусственным интеллектом мы не собираемся упираться как в стену. Наоборот, мы хотим войти в него со своей стороны. Поэтому внутри ПиН уже начинается новый проект, о котором пока рано говорить подробно. Он будет более научным, чем редакционным, и, возможно, станет одним из самых ярких продолжений ПиН в новом мире, где ИИ уже рабочая среда. Пока оставим его в секрете.

Главная ценность – во влиянии на диагностику и лечение

Ещё одно направление, которое для нас принципиально важно, – встроенные практические инструменты для врачей. Пример здесь уже есть: SimpLi – калькулятор на сайте ПиН, который помогает стандартизировать измеренную концентрацию лития к 12-часовому уровню с учётом времени после последнего приёма и суточной дозы. На практике это означает очень простую, но критически важную вещь: врач получает не просто лабораторное число, а более осмысленную основу для клинического решения. Именно в таких точках и должен развиваться сайт для психиатров – не только как медиа, но и как рабочая среда. Мы хотим, чтобы ПиН постепенно стал самым практико-ориентированным русскоязычным сайтом для врача-психиатра.

Мы также будем продолжать развивать специализированные направления для врачей и пациентов. Школа биполярного расстройства показала, что профессиональный проект может быть одновременно глубоким, клинически точным и человечески тёплым. Для нас это  важное доказательство того, что психиатрическое знание может выходить из узкого экспертного круга и становиться формой сообщества. Впереди здесь и новые образовательные форматы, и новые встречи, и новые попытки построить пространство, где психиатрия существует как культура разговора.

Итоги

Наверное, в 10 лет принято подводить итоги. Но мне кажется, что для ПиН важнее другое. То, чем он ещё может стать. Если у проекта и есть настоящее будущее, то оно в том, чтобы остаться местом с профессиональной свободой и с достаточной внутренней смелостью.

Спасибо всем, кто был с ПиН эти десять лет. И особенно тем, кто помогает ему идти дальше.

Ваш, Евгений Касьянов.