В журнале Psychopathology опубликовано исследование, посвящённое социальному содержанию бредовых переживаний при психозе. На основании анализа клинической документации авторы установили, что 83,4% описаний бредовых переживаний имели социальное содержание, причём наиболее часто в них фигурировали близкие пациентам люди. Выявленная закономерность позволяет предположить существование социального градиента в феноменологии бреда и подчёркивает потенциальное значение изучения его содержания для понимания механизмов бредообразования и клинической оценки пациентов.
Бред является одним из наиболее распространенных симптомов психотических расстройств и выявляется приблизительно в 65% случаев. Бредовые идеи и галлюцинации нередко имеют социальное содержание, причем эта закономерность прослеживается независимо от диагностической категории, культурального контекста и исторического периода. Одним из характерных проявлений выступает переживание иллюзорных социальных агентов, которые могут восприниматься в форме галлюцинаторных голосов или фигурировать в содержании бредовых идей, существенно нарушая повседневное функционирование пациентов.
В ряде исследований изучались особенности персонификации социальных агентов при слуховых вербальных галлюцинациях. В исследовании с участием 153 человек, слышавших голоса, 69% приписывали им определённые личностные характеристики, 22% идентифицировали их как знакомых людей, а 16% – как сверхъестественных существ. В другом феноменологическом исследовании 61% пациентов наделяли галлюцинаторные голоса конкретной идентичностью. При углубленном феноменологическом анализе было установлено, что 48% пациентов с психозом связывали голоса с внешними агентами, в том числе с реальными людьми или группами людей (33%) и духовными сущностями (28%). Наконец, в исследовании 40 пациентов с первым психотическим эпизодом 75% сообщали о повторяющихся голосах с устойчивыми личностными характеристиками, а 40% описывали сложную персонификацию, включавшую определенную идентичность или приписываемые голосам намерения.
Несмотря на подробное изучение иллюзорных социальных агентов при слуховых вербальных галлюцинациях, их представленность в структуре бреда исследована существенно в меньшем объеме. Существующие работы преимущественно посвящены образам «преследователей» при персекуторном бреде, хотя социальное содержание характерно для широкого спектра бредовых переживаний. В одном из исследований было показано, что большинство таких «преследователей» воспринимались пациентами как люди, причём одиночные и множественные агенты встречались с одинаковой частотой. В другом исследовании среди пациентов с шизофренией в роли «преследователей» фигурировали родственники, соседи, друзья, медицинские работники, телеведущие и шпионы. Однако в обеих работах характеристики иллюзорных социальных агентов рассматривались лишь в контексте более широкого изучения психотической симптоматики, а не как самостоятельный предмет исследования.
Одним из методологических ограничений изучения бредовых переживаний является характерное для них снижение критики к собственным убеждениям. В отличие от пациентов с бредом, большинство людей, испытывающих слуховые вербальные галлюцинации, способны распознавать их нереальность. Лишь 17,1% не обладают такой критикой. В связи с этим методы самоотчета, широко используемые при изучении галлюцинаций, оказываются менее применимыми для исследования бреда, поскольку пациенты могут не распознавать собственные убеждения как патологические. Поэтому феноменологическое изучение бреда, как правило, требует проведения более трудоёмкого клинического интервью.
С учетом этих ограничений E. Pappa et al., поставили целью оценить распространённость социального содержания бредовых переживаний и охарактеризовать представленных в них иллюзорных социальных агентов.
Социальный градиент в феноменологии бредовых переживаний
Большинство описаний бредовых переживаний (83,4%) имели социальное содержание. Фигурировавшие в них агенты преимущественно воспринимались как люди, характеризовались выраженной персонификацией и разнообразием идентичностей, что согласуется с ранее полученными данными о слуховых вербальных галлюцинациях. Таким образом, присутствие иллюзорных социальных агентов не ограничивается галлюцинаторными переживаниями, а представляет собой более распространённый феномен психотической симптоматики.
При этом бредовые убеждения чаще были связаны с социально близкими людьми, чем с более отдаленными лицами. Кластерный анализ также выявил тенденцию к обособлению этих категорий агентов, что позволяет предположить существование социального градиента в феноменологии бреда. Ранее подобная закономерность описывалась преимущественно при синдроме Капгра и других синдромах бредовой ошибочной идентификации. В когнитивных моделях её связывали с нарушением имплицитного распознавания знакомых лиц. Полученные результаты позволяют предположить, что преимущественное включение социально близких людей в содержание бреда может быть более общей закономерностью, не ограничивающейся синдромами ошибочной идентификации.
Изучение социальной направленности бредовых убеждений может иметь и судебно-психиатрическое значение, в частности для оценки риска насильственного поведения. Ранее было показано, что пациенты, совершившие особо тяжёлые насильственные действия, чаще имели бредовые убеждения, направленные на конкретных лиц. Примечательно, что распределение социальных агентов в настоящем исследовании во многом соответствовало структуре жертв насилия, описанной в исследовании лиц, признанных невменяемыми вследствие психических расстройств. Чаще всего жертвами становились члены семьи, нынешние или бывшие романтические партнеры (39,3%), реже – представители различных профессий (14,3%), друзья и знакомые (14,3%), соседи (8,9%). Наиболее отдалённые социальные категории, включая незнакомых людей и публичных персон, фигурировали значительно реже. Такое сходство указывает на потенциальную клиническую значимость изучения того, какие именно лица представлены в содержании бредовых переживаний, хотя само по себе не свидетельствует о связи конкретных категорий агентов с риском насилия.
Полученные результаты также представляют интерес для понимания механизмов бредообразования. Социальное познание предполагает формирование внутренних репрезентаций других людей, их намерений и действий. Высокая распространенность иллюзорных социальных агентов при психозе позволяет предположить нарушение когнитивных и нейрональных механизмов, обеспечивающих эти процессы. В частности, чрезмерное или дизрегулированное приписывание агентности может приводить к восприятию намерений и целенаправленных действий там, где они в действительности отсутствуют. Однако данный механизм, вероятно, имеет значение прежде всего для бреда социального содержания и не может рассматриваться как универсальное объяснение всей бредовой симптоматики.
Несмотря на преобладание социальной тематики, в 16,6% медицинских записей были описаны бредовые переживания без социального содержания. К ним потенциально могут относиться соматический бред и бредовой паразитоз, которые в своих типичных проявлениях не предполагают участия социальных агентов. Однако даже эти формы бреда могут приобретать социальное содержание. Так, при бредовом паразитозе убежденность в заражении, нередко сопровождающаяся тактильными галлюцинациями, включая формикацию (ощущение ползания насекомых по коже), может сочетаться с представлениями о заражении от других людей. Описаны также случаи совместного бреда (folie à deux) и бредовых убеждений о заражении близких людей или домашних животных.
Разграничение социальных и несоциальных бредовых переживаний не всегда однозначно. Например, солипсистский бред, при котором окружающий мир и другие люди воспринимаются как проекции собственного «Я», формально может рассматриваться как несоциальный. Однако феноменологический анализ выявляет так называемый «парадокс солипсизма», поскольку подобные убеждения предполагают представление о другом сознании, пусть и отрицаемом в рамках самого бредового переживания. Таким образом, отсутствие явного социального содержания в клинической документации не исключает его присутствия в структуре бреда. Социальные компоненты могут обнаруживаться при углубленном феноменологическом обследовании или формироваться в процессе последующей бредовой разработки.
Настоящее исследование представляет собой одну из первых попыток систематического изучения иллюзорных социальных агентов в структуре бреда на основании клинической документации. Полученные результаты подтверждают преобладание социальной тематики в бредовых переживаниях, причем наиболее часто в их содержании фигурируют социально близкие лица. Это позволяет предположить существование социального градиента, не ограничивающегося синдромами бредовой ошибочной идентификации. Выявленные закономерности могут иметь значение для оценки риска насильственного поведения, судебно-психиатрической практики и планирования семейных вмешательств.
Перевод: Щепкин Е.С.
Источник: Pappa, E., Raihani, N., & Bell, V. (2026). Who Are People with Psychosis Delusional about? A Study of Social Agents in the Phenomenology of Delusions. Psychopathology, 59(1), 1–11. https://doi.org/10.1159/000548611