Слуховые галлюцинации представляют собой необычный перцептивный опыт, при котором человек слышит голос или несколько голосов при отсутствии соответствующего внешнего источника и не воспринимая их как результат собственной интеллектуальной деятельности.
Хотя феноменология слуховых галлюцинаций весьма вариативна, значительная часть испытывающих их лиц сталкивается с выраженным психологическим дистрессом и нарушением социального функционирования. Cлуховые галлюцинации традиционно ассоциируются с психотическими расстройствами. Однако они также наблюдаются при широком спектре других психических и неврологических заболеваний.
Кроме того, слуховые галлюцинации могут возникать и у здоровых людей – по оценкам, от 10% до 28% людей хотя бы раз в жизни сообщали о подобном опыте, причём около 20% из них не соответствовали критериям какого-либо психического расстройства. Таким образом, слуховые галлюцинации, следует рассматривать как самостоятельные клинические феномены, не всегда относящиеся к психическим расстройствам.
Одной из причин развития слуховых галлюцинаций может быть травматический опыт. Так, пациенты с психотическими расстройствами в 6 раз чаще имеют в анамнезе травмы виктимизации, к которым относится насилие и пренебрежение, чем представители общей популяции. Около 70–75% лиц, испытывающих cлуховые галлюцинации, сообщают о наличии травмирующих событий в прошлом. При этом наиболее сильная ассоциация с возникновением галлюцинаций выявлена в отношении сексуального насилия в детстве и буллинга.
Современные модели травма-ассоциированных слуховых галлюцинаций
Большинство теоретических моделей слуховых галлюцинаций основываются на когнитивно-поведенческих теориях. Согласно этим моделям, слуховые галлюцинации могут начинаться как обычные навязчивые переживания, однако вследствие нарушений обработки информации они интерпретируются как чужеродные или угрожающие, что приводит к усилению тревоги. Такая дезадаптивная оценка повышает частоту возникновения навязчивостей и усиливает дистресс, формируя устойчивые патологические галлюцинации.
Слуховые галлюцинации, связанные с травмой, нередко рассматриваются в контексте симптомов повторного переживания (интрузии) при ПТСР. В рамках этих моделей предполагается, что информация, связанная с травмой, кодируется с нарушением контекстуализации вследствие дезорганизации памяти в момент события. При последующем воспроизведении такие фрагменты воспринимаются как внешние и происходящие “здесь и сейчас”, вызывая дистресс.
Модель травма-ассоциированных слуховых галлюцинаций
Недавний обзор сравнивал несколько моделей ПТСР и позитивную симптоматику. Из этих моделей были выделены несколько психологических факторов:
- 6 факторов оказались уникальными для моделей ПТСР (обусловливание, избыточное ассоциативное обучение, ассимиляция схем, угасание, привыкание и нарушение торможения страха);
- 9 факторов были специфичны для моделей позитивной симптоматики (дефициты обработки информации, негативный аффект, метакогнитивные убеждения, нарушение теории познания, дефициты контроля за мыслями, дезадаптивные копинг-стратегии, эмоциональная дисрегуляция, небезопасная привязанность и смещённое внимание);
- 6 факторов оказались общими для обеих категорий (диссоциация, сенситизация к стрессу, дезадаптивные интерпретации, негативные схемы, сниженная самоэффективность и нарушение контекстуализации памяти).
На следующем этапе исследования отдельные факторы были объединены в более широкие категории (например, различные копинг-стратегии – в категорию дезадаптивного копинга).
В результате была получена модель, которая:
- Объединяет все известные общие и уникальные механизмы ПТСР и позитивной симптоматики;
- Конкретизирует теоретические взаимосвязи между компонентами;
- Определяет, какие факторы специфичны для разных типов травма-ассоциированных вербальных галлюцинаций;
- Описывает множественные паттерны формирования прямых, непрямых и обобщённых вербальных галлюцинаций.
Травматические воспоминания и слуховые галлюцинации: когнитивно-аффективные механизмы уязвимости
Модель травма-ассоциированных слуховых галлюцинаций включает в себя несколько важных аспектов:
Перитравматические процессы
Перитравматическая диссоциация может нарушать процессы обработки информации, включая формирование воспоминаний. Автобиографическая память включает три ключевых компонента: перцептивную (сенсорные образы), личностно-семантическую (абстрактные знания о себе) и эпизодическую (временные и контекстуальные детали). Нарушения во время кодирования информации могут привести к тому, что перцептивные и семантические элементы фиксируются с высокой детализацией, а эпизодическая информация – слабо или вовсе не запоминается, что вызывает фрагментацию памяти и диссоциацию между элементами события.
Автобиографическая память и навязчивые когниции
Фрагментация автобиографической памяти способствует активации ярких сенсорных компонентов без должного контекстуального закрепления, что приводит к восприятию травматических воспоминаний, как будто происходящих в настоящем времени. Такой механизм может вызывать навязчивые образы (в том числе слуховые), переживаемые как слуховые галлюцинации. В свою очередь неверные интерпретации таких образов могут поддерживать восприятие их, в качестве галлюцинаций. Классическое обусловливание (например, ассоциация нападения с тёмными переулками) также может усиливать активацию травматических образов.
Негативный аффект и чувство угрозы
Негативный аффект (страх, тревога, стыд) и чувство угрозы также имеют значение в поддержании слуховых галлюцинаций. Эти состояния могут вызываться навязчивыми воспоминаниями, негативной оценкой слуховых галлюцинаций, неэффективными копинг-стратегиями, нарушениями привязанности, а также обусловленными реакциями. Физиологические и эмоциональные реакции могут активировать фрагментированные воспоминания, приводя к появлению слуховых галлюцинаций.
Дефициты регуляции эмоций
Регуляция эмоций – это способность управлять их интенсивностью и выражением. Нарушения в этой сфере способствуют использованию дезадаптивных стратегий, таких как диссоциация, что может усиливать частоту слуховых галлюцинаций. Дефициты регуляции эмоций чаще наблюдаются у лиц с небезопасной привязанностью.
Дезадаптивная оценка навязчивостей и слуховых галлюцинаций
Неадаптивные когнитивные оценки (например, “я схожу с ума”, “голос – угроза” или “голос меня защищает”) усиливают дистресс и влияют на поведение. Эти интерпретации формируются под влиянием схем, метакогнитивных убеждений и стиля привязанности. Например, вера в защитную роль “голоса” может привести к социальной изоляции, а оценка “голоса” как зловредного – к его активному подавлению.
Генетическая и биологическая предрасположенность в равной степени может повышать психологическую уязвимость к ПТСР и слуховым галлюцинациям. Например, особенности темперамента могут способствовать формированию гипервозбудимости, сенситивности к стрессу, усиленной настороженности и негативного аффекта, а также затруднять атрибуцию, внимание и мышление. Уязвимость к ПТСР может усиливаться при избыточном или недостаточном контроле над эмоциями и когнициями, что затрудняет интеграцию травматической информации в когнитивные схемы и увеличивает риск их нарушения.
Читать материал полностью на сайте Гедеон Рихтер
Перевод: Щепкин Е. С.
Редактура: Касьянов Е. Д.
Перевод: Strachan LP, Paulik G, McEvoy PM. The Trauma-Related Voices Model: An Integration of Auditory Verbal Hallucinations and Posttraumatic Stress. Clin Psychol Psychother. 2024 Nov-Dec;31(6):e70024. doi: 10.1002/cpp.70024. PMID: 39627954.