---

Исследование Tuzel, Kwak и Tang, опубликованное в журнале Economics & Human Biology, показало связь между жестоким обращением со стороны родителей и возникновением суицидальных мыслей у детей и подростков. После учета семейных, социальных и индивидуальных факторов вероятность сообщения о суицидальных мыслях у детей, подвергавшихся жестокому обращению, была выше на 5,6 процентного пункта. Наиболее выраженная связь наблюдалась при вербальном жестоком обращении, а особенно уязвимыми оказались девочки, подростки старшего возраста и дети из семей с низким доходом.

---

 

Суицидальные мысли не всегда приводят к попытке самоубийства, они могут указывать на выраженное эмоциональное неблагополучие и повышенный риск дальнейшего суицидального поведения. Оценить самостоятельный вклад жестокого обращения сложно поскольку оно часто сочетается с конфликтами в семье, разводом или смертью родителей, травлей, академическим давлением и недостатком поддержки. Каждый из этих факторов способен влиять на психическое состояние ребенка, поэтому обычное сравнение детей с опытом жестокого обращения и без него может завышать полученную связь.

 

Read More

---

Исследование Sijia Zhao et al., опубликованное в июне 2026 года в Journal of Neurology, Neurosurgery & Psychiatry, показало, что апатия, депрессия и ангедония часто встречаются одновременно, но сохраняют самостоятельные симптоматические профили. Анализ данных выявил пять отдельных измерений: депрессию, ангедонию, а также поведенческую, социальную и эмоциональную апатию. Алгоритм машинного обучения выделил 10 симптомов, различающих эти состояния с высокой точностью, а эмоциональная апатия оказалась связана со снижением аффективной эмпатии и чувствительности к интенсивности негативных эмоций.

---

 

Несмотря на внешнее сходство,  апатия, депрессия или ангедония отражают нарушения разных функций. При депрессии центральное место занимают сниженное настроение, печаль и чувство вины. Ангедония означает снижение способности получать удовольствие. Апатия связана преимущественно с уменьшением мотивации и целенаправленной активности. Человек может сохранять способность испытывать удовольствие, но не иметь побуждения начать действие, либо действовать, почти не получая удовольствия. Такое разграничение важно, поскольку лечение депрессии не всегда связана с апатией и ангедонией.

 

Read More

---

Крупнейшее на сегодняшний день рандомизированное исследование показало, что пациенты с сочетанием психоза и посттравматического стрессового расстройства могут безопасно получать психотерапию, непосредственно направленную на переработку травматического опыта. Интеграция травмафокусированной когнитивно-поведенческой терапии с когнитивно-поведенческой терапией психоза уменьшала симптомы ПТСР, диссоциации, паранойю, галлюцинации, депрессию и суицидальные мысли. Опасения, что обращение к травматическим воспоминаниям неизбежно усиливает психоз, в исследовании STAR не подтвердились.

---

 

У людей с психозом часто выявляется психологическая травма в анамнезе. Посттравматическое стрессовое расстройство встречается у них значительно чаще, чем в общей популяции, а травматические события нередко влияют на содержание бредовых идей и галлюцинаций. При сочетании психоза и травматического опыта заболевание может протекать тяжелее и хуже поддаваться лечению.

 

При этом многие психологи и психотерапевты избегают травмафокусированной терапии у пациентов с психотическими симптомами. Основное опасение состоит в том, что экспозиционные и другие техники, предполагающие непосредственное обращение к травматическим воспоминаниям, способны спровоцировать обострение психоза. Результаты отдельных исследований уже ставили это предположение под сомнение, однако доказательная база оставалась ограниченной и неоднородной.

 

В журнале The Lancet Psychiatry опубликованы результаты STAR, крупнейшего многоцентрового рандомизированного исследования травмафокусированной терапии у людей с сочетанием ПТСР и психоза. Авторы сравнили интегрированную травмафокусированную когнитивно-поведенческую терапию психоза с обычным лечением.

 

Read More

---

Психомоторное возбуждение требует быстрого и безопасного фармакологического вмешательства, однако выбор препарата в неотложной практике до сих пор остаётся неоднозначным. В систематическом обзоре и сетевом метаанализе индивидуальных данных 18 рандомизированных исследований с участием 3411 пациентов сравнили основные стратегии быстрой транквилизации. Наиболее выраженный эффект в первые 10–30 минут нут показали комбинации антипсихотика с бензодиазепином, особенно дроперидола с мидазоламом, тогда как монотерапия галоперидолом оказалась одной из наименее эффективных и чаще сопровождалась экстрапирамидными побочными эффектами. Результаты уточняют выбор терапии при умеренном и тяжёлом возбуждении и одновременно подчёркивают необходимость учитывать риск гипотензии, аритмий и респираторных осложнений.

---

 

Психомоторная ажитация – это часто встречающееся неотложное состояние, характеризующееся внутренним напряжением и чрезмерной двигательной активностью. В многочисленных исследованиях изучались различные методы быстрого успокоения при ажитации, однако единого мнения об оптимальном методе лечения так и не сложилось. Врачам приходится выбирать из множества антипсихотиков (например, арипипразол, дроперидол, галоперидол, оланзапин), бензодиазепинов (например, лоразепам, мидазолам), их комбинаций и других препаратов с учетом различных местных практик и различных рекомендаций. Такая неопределенность приводит к непоследовательному и неоптимальному лечению.

 

Чтобы устранить этот пробел, был проведен метаанализ исследований, опубликованных после 2002 г., в которых изучались эффективность и безопасность препаратов для быстрой транквилизации пациентов с психомоторным возбуждением.

 

Первичным критерием эффективности решили считать достижение спокойствия в течение 15-30 мин, как можно ближе к 20-й минуте после лечения. Вторичными исходами были дополнительная транквилизация (введение дополнительных доз или применение других лекарств), физические методы ограничения движений и побочные эффекты (например, респираторные, экстрапирамидные, кардиологические).

 

Было отобрано 18 РКИ (n=3411). 10 исследований проводились в условиях не-психиатрических клиник, 8 исследований – в психиатрических клиниках. Страны, в которых проводились исследования: Австралия, Бразилия, Канада, Гонконг, Индия, Иран, Ливан, США. Средний возраст пациентов – 36 лет, 58 % – мужчины, у 68 % пациентов – тяжелая форма ажитации. У 37 % ажитация развилась в связи с употреблением психоактивных веществ, у 65 % – в связи с психическими расстройствами.

 

14 использованных видов лечения сгруппированы следующим образом:

 

• монотерапия галоперидолом,
• монотерапия другим антипсихотиком (большинство данных собрано о дроперидоле, галоперидоле в сочетании с прометазином, и оланзапине),
• бензодиазепины (мидазолам и лоразепам),
• комбинации антипсихотических препаратов с бензодиазепинами (большинство данных собрано о комбинациях дроперидол-мидазолам и оланзапин-мидазолам),
• кетамин и вальпроевая кислота.

 

При ажитации средней тяжести все методы лечения были более эффективными, чем галоперидол, при этом наибольший эффект наблюдался при применении комбинации антипсихотик+бензодиазепин.

 

При тяжелой ажитации комбинация антипсихотик+бензодиазепин эффективнее галоперидола. Самое заметное преимущество в силе эффекта, по сравнению с галоперидолом, у комбинации дроперидол+мидазолам.

 

Что касается вторичных исходов, то комбинация антипсихотик+бензодиазепин более эффективна, чем галоперидол, для достижения седативного эффекта в течение 10 минут. В более длительной перспективе (45-240 мин) разницы между галоперидолом и другими видами лечения нет.

 

Монотерапия галоперидолом связана с более высокой вероятностью экстрапирамидных побочных эффектов по сравнению с другими методами лечения.

 

Бензодиазепины, как по отдельности, так и в комбинации, связаны с более высокой вероятностью развития артериальной гипотензии по сравнению с галоперидолом и другими антипсихотиками. 

 

Применение бензодиазепинов связано с более высокой вероятностью развития аритмии и респираторных побочных эффектов по сравнению с антипсихотиками.

 

Таким образом, из обзора и метаанализа следуют три главных вывода.

 

• Во-первых, галоперидол – один из наименее эффективных препаратов.

 

• Во-вторых, другие антипсихотики с более сильными седативными свойствами (например, те, чье действие обусловлено антагонизмом к α1-адренергическим и/или гистаминовым Н1-рецепторам) и бензодиазепины, действующие за счет усиления ГАМК, могут быть эффективнее галоперидола.

 

• В-третьих, комбинация антипсихотик+бензодиазепин, т. е. препаратов с синергическими механизмами действия – это один из наиболее эффективных видов лечения при средней и сильной ажитации.

 

Большинство участников (>90 %) успокаивались в течение 45-240 минут. Однако, поскольку данные часто собирались только после первого введения седативных препаратов, невозможно что-либо сказать о рецидиве ажитации, что может быть особенно актуальным при применении препаратов кратковременного действия, таких как мидазолам. В особенно тяжелых случаях может потребоваться более быстрое введение седативных препаратов из соображений безопасности; комбинация антипсихотик+бензодиазепин производит наилучший эффект в течение 10 минут.

 

Не было возможности провести сравнение между внутримышечным и внутривенным введением препаратов, поскольку в большинстве случаев лекарства вводились внутримышечно. В то же время большинство данных о комбинации антипсихотик+бензодиазепин были получены при внутривенном введении. Внутривенное введение обеспечивает скорейшее начало действия, более предсказуемую абсорбцию и более точный подбор дозы, по сравнению с внутримышечным введением, но неясно, влияет ли способ введения на эффект препарата. Внутривенное введение сопряжено с практическими трудностями, в том числе с временной задержкой из-за трудности доступа, а также с повышенным риском сердечно-сосудистых побочных действий и риском передозировки. Для внутривенного введения нужен подготовленный персонал и доступная реанимация. Во многих случаях, включая психиатрические учреждения, эти условия невыполнимы, поэтому  внутривенное введение не рекомендуется, если только пациент уже не получает препараты внутривенно.

 

Дозы в проанализированных исследованиях в основном были эквивалентны 5-10 мг галоперидола. Не наблюдалось четкого влияния дозы на эффективность, что согласуется с наблюдательными исследованиями, в которых сообщалось об отсутствии дополнительной пользы при повышении дозы (>10 мг). Причина ажитации, если она известна, может определять выбор лечения – антипсихотики для ажитации, связанной с психозом, и бензодиазепины для синдрома отмены алкоголя.

 

Следует также учитывать потенциальное взаимодействие между лекарственными механизмами и причинами возбуждения – например, ГАМК повышается как под воздействием алкоголя, так и под воздействием бензодиазепинов, что может привести к выработке толерантности и чрезмерной седации.

 

---

Перевод: Филиппов Д. С.

 

Источник: Siafis, Spyridon, et al. “Comparative effectiveness and safety of pharmacological treatments for rapid tranquilisation in emergency settings: a systematic review and individual participant data network meta-analysis.” The Lancet Psychiatry (2026).

---

Ангедония встречается у большинства пациентов с депрессивным расстройством и связана с более тяжёлым течением заболевания, функциональными нарушениями, суицидальностью и худшим ответом на лечение. При этом её оценка в клинической практике часто сводится к одному вопросу о потере интереса или удовольствия. В новом консенсусном обзоре, опубликованном в Psychiatry Research, группа экспертов предлагает рассматривать ангедонию как многокомпонентное нарушение системы вознаграждения и оценивать отдельно мотивацию, ожидание удовольствия, непосредственное переживание удовольствия и обучение на основе вознаграждения.

---

 

Ангедония входит в число ключевых диагностических симптомов депрессивного эпизода и встречается также при биполярном расстройстве. Её наличие связано с более выраженным функциональным снижением, повышенной суицидальностью, психиатрической и соматической коморбидностью, худшим качеством жизни и менее благоприятными результатами лечения. Новый обзор Cutler и соавторов подготовлен как современный экспертный консенсус, цель которого состоит в уточнении клинического понимания, оценки и терапии ангедонии при депрессивном расстройстве.

 

Read More

---

В JAMA Psychiatry опубликовано поперечное исследование, посвящённое использованию агонистов рецептора глюкагоноподобного пептида-1 у людей с расстройствами пищевого поведения. К этому классу относятся препараты, применяемые при сахарном диабете и снижении массы тела, включая семаглутид, тирзепатид, дулаглутид, лираглутид и эксенатид.

---

 

В выборку вошли 436 взрослых участников с расстройствами пищевого поведения в США. Почти треть из них сообщила, что когда-либо использовала препараты этого класса, а примерно каждый пятый – что использует их в настоящее время. Ненадлежащее использование отмечалось у каждого десятого участника. Почти такая же доля сообщила об использовании компаундированных продуктов, качество и контроль которых могут отличаться от коммерчески зарегистрированных препаратов.

 

Клинический смысл работы состоит в том, что препараты, подавляющие аппетит и способствующие снижению веса, могут встраиваться в патологическую логику расстройства пищевого поведения. У части пациентов они могут использоваться для усиления ограничительного поведения, ускорения потери веса и поддержания расстройственной психопатологии.

 

Почему это важно

 

Агонисты рецептора ГПП-1 быстро стали одной из самых обсуждаемых групп препаратов в современной медицине. Их эффективность при ожирении и сахарном диабете изменила подход к фармакологическому контролю массы тела и метаболического риска. Одновременно расширение рынка создало новую клиническую зону риска: препараты с выраженным влиянием на аппетит стали доступны пациентам, у которых снижение веса и ограничение питания уже могут быть частью психопатологии.

 

Расстройства пищевого поведения часто сопровождаются амбивалентным отношением к лечению, страхом набора веса, скрытым ограничением питания, компенсаторным поведением и стремлением удерживать контроль над телом. В такой ситуации препарат, уменьшающий аппетит, может восприниматься пациентом как средство усиления симптомов, даже если формально он назначен по метаболическим показаниям.

 

Эта работа не ставит вопрос о полном запрете агонистов рецептора ГПП-1 у всех людей с текущим или перенесённым расстройством пищевого поведения. Её практический вывод точнее: назначение таких препаратов требует скрининга расстройств пищевого поведения, оценки мотивов использования, мониторинга ограничительного поведения и осторожного наблюдения за изменением отношения к еде, весу и телу.

 

Что изучали

 

Исследование было промежуточным анализом продолжающегося поперечного проекта, в который с марта 2025 года включали людей с расстройствами пищевого поведения. Анализ проводился с декабря 2025 по январь 2026 года. Участников набирали через сеть федерально финансируемых исследований, не связанных с использованием агонистов рецептора ГПП-1, через национальные организации и целевой онлайн-рекрутинг.

 

В исследование вошли 436 человек. Средний возраст составил 34 года, 94% участников были женщинами. Распределение диагнозов было клинически неоднородным: 27,2% имели нервную анорексию, 18% – компульсивное переедание, 11,7% – атипичную нервную анорексию, 6,8% – нервную булимию. Другие расстройства питания и приёма пищи, включая избегающее или ограничительное расстройство приёма пищи, составили ещё 18,3% выборки; 18% участников были отнесены к категории ремиссии.

 

Участников спрашивали об использовании препаратов класса агонистов рецептора ГПП-1 в течение жизни и в настоящее время. Отдельно оценивалось ненадлежащее использование: превышение назначенной дозы, более быстрое повышение дозировки по сравнению с рекомендациями, продолжение лечения за пределами назначенного периода, вмешательство в устройство для инъекций или передача препарата людям без назначения.

 

Основные результаты

 

Всего 140 участников, или 32,1% выборки, сообщили, что когда-либо использовали агонисты рецептора ГПП-1. Текущее использование отметили 96 человек, что соответствует 22,0% выборки.

 

Ненадлежащее использование препаратов этого класса отмечалось у 10,1% участников. Использование компаундированных продуктов указали 9,9%. Эти формы особенно важны с точки зрения безопасности, поскольку они могут распространяться вне стандартного лекарственного контроля, через телемедицинские компании или нерегулируемые каналы.

 

Частота использования в этой целевой выборке была выше, чем ориентировочная распространённость использования агонистов рецептора ГПП-1 в общей взрослой популяции США. Это не означает, что все случаи использования были патологическими или ненадлежащими: часть участников могла получать препараты по медицинским показаниям, связанным с сахарным диабетом или снижением массы тела. Однако сама распространённость использования среди людей с расстройствами пищевого поведения требует отдельного клинического внимания.

 

Почему препараты ГПП-1 могут быть проблемой при расстройствах пищевого поведения

 

Агонисты рецептора ГПП-1 уменьшают аппетит, замедляют опорожнение желудка и способствуют более раннему и длительному ощущению насыщения. Эти эффекты терапевтически полезны при определённых метаболических состояниях, но при расстройствах пищевого поведения они могут усиливать ограничительное поведение.

 

Для пациента с нервной анорексией или атипичной нервной анорексией снижение аппетита может облегчать дальнейшее ограничение питания. При нервной булимии или компульсивном переедании препарат может восприниматься как способ контроля, который усиливает циклы запрета, страха перед едой и компенсаторного поведения. У людей с избегающе-ограничительным расстройством приёма пищи подавление аппетита и желудочно-кишечные побочные эффекты могут дополнительно уменьшать пищевое разнообразие и объём питания.

 

Дополнительный риск связан с тошнотой, ранним насыщением и снижением интереса к еде. Для большинства пациентов эти эффекты рассматриваются как побочные или ожидаемые фармакологические проявления. У человека с активной расстройственной психопатологией они могут субъективно закрепляться как желательное состояние и использоваться для поддержания болезни.

 

Что это меняет для клинической практики

 

Перед назначением агонистов рецептора ГПП-1 важно оценивать не только индекс массы тела, гликемический профиль и кардиометаболические риски, но и историю отношений пациента с едой, весом и телом. В клинической беседе нужно уточнять эпизоды ограничительного питания, переедания, рвоты, злоупотребления слабительными или диуретиками, чрезмерной физической нагрузки, выраженного страха набора веса и прошлые диагнозы расстройств пищевого поведения.

 

Особое значение имеет вопрос мотивации. Один и тот же препарат может использоваться пациентом в разных логиках: для лечения сахарного диабета, снижения метаболического риска, контроля массы тела или усиления симптомов расстройства пищевого поведения. Поэтому важно обсуждать, чего пациент ожидает от терапии, как он будет реагировать на снижение аппетита, какие пищевые ограничения уже есть и как изменится поведение при потере веса.

 

Во время лечения мониторинг должен включать не только массу тела, гликемию и желудочно-кишечные побочные эффекты. Необходимо отслеживать усиление пищевых ограничений, рост страха перед едой, увеличение времени без пищи, снижение гибкости питания, возвращение компенсаторного поведения, ухудшение образа тела и использование препарата вне назначенной схемы.

 

Значение для психиатров и специалистов по расстройствам пищевого поведения

 

Для специалистов по расстройствам пищевого поведения эта работа показывает новую форму фармакологического риска. Раньше клиническое внимание чаще концентрировалось на слабительных, диуретиках, стимуляторах, тиреоидных гормонах и других средствах контроля веса. Расширение использования агонистов рецептора ГПП-1 добавляет к этому списку препараты, которые могут назначаться легально и по медицинским показаниям, но при этом взаимодействовать с центральными механизмами расстройственного поведения.

 

Для психиатра важно прямо спрашивать о таких препаратах. Пациент может не считать их психиатрически значимыми и не сообщить о них, если вопрос сформулирован только как «какие психотропные препараты вы принимаете?». В клиническом опросе уместно отдельно уточнять препараты для снижения веса, контроля аппетита, сахарного диабета, инъекционные препараты и средства, полученные через онлайн-сервисы.

 

Для врачей, назначающих агонисты рецептора ГПП-1, важен обратный вывод: наличие избыточной массы тела или метаболического риска не исключает расстройство пищевого поведения. Приступообразное переедание, булимия, атипичная анорексия и другие формы нарушенного пищевого поведения могут сочетаться с разными весовыми категориями. Поэтому скрининг должен ориентироваться на поведение и психопатологию, а не только на внешний вид или массу тела.

 

Ограничения

 

Исследование имеет важные ограничения. Это промежуточный анализ продолжающегося поперечного исследования, выполненного в целевой выборке людей с расстройствами пищевого поведения. Такая выборка не является репрезентативной для всей популяции людей с расстройствами пищевого поведения и тем более для всех пользователей агонистов рецептора ГПП-1.

Дизайн исследования не позволяет установить причинно-следственные связи. Нельзя определить, начинали ли пациенты использовать препараты из-за уже существующей расстройственной психопатологии, способствовали ли препараты усилению симптомов или обе ситуации встречались параллельно. Данные основаны на самоотчёте, что также требует осторожности при интерпретации.

Ещё одно ограничение связано с тем, что исследование оценивало использование в контексте основных медицинских показаний, включая диабет и контроль массы тела. В реальной практике могут существовать дополнительные формы доступа, off-label использование и нерегулируемые каналы получения препаратов, которые требуют отдельного изучения.

 

Почему это важно

 

Расширение рынка агонистов рецептора ГПП-1 меняет клинический ландшафт расстройств пищевого поведения. Препараты, способные быстро снижать аппетит и массу тела, могут быть полезны при правильно выбранных показаниях, но у уязвимых пациентов те же эффекты способны поддерживать ограничение питания, страх набора веса и патологический контроль над телом.

 

Перед назначением препаратов этого класса следует оценивать расстройства пищевого поведения в настоящем и анамнезе, а при их наличии – обсуждать лечение совместно со специалистами по этой группе расстройств. Во время терапии нужно отслеживать не только метаболические показатели, но и изменения пищевого поведения, мотивации, отношения к телу и признаков ненадлежащего использования.

 

Эта работа важна не потому, что закрывает вопрос безопасности агонистов рецептора ГПП-1 при расстройствах пищевого поведения. Она впервые даёт количественный сигнал о масштабе проблемы и показывает, что клиническая практика должна успевать за быстрым распространением препаратов, меняющих аппетит, вес и поведение вокруг еды.

 

Перевод: Жоров Е. Н.

 

Источник: Peiper NC, Zibbell JE, LaJoie AS, Wahlang B, Krishnasamy SS, Levinson CA. Use and Misuse of GLP-1 Receptor Agonists Among People With Eating Disorders. JAMA Psychiatry. Published online June 24, 2026. doi:10.1001/jamapsychiatry.2026.1716.

---

В Nature Human Behaviour опубликован систематический обзор и многоуровневый метаанализ, посвящённый психическому здоровью учёных на раннем этапе карьеры. В анализ вошли данные 148 исследований и 4 первичных баз данных, объединяющих 138 446 человек, преимущественно аспирантов и постдоков.

---

 

Повышенный психологический дистресс выявлялся почти у трети участников. Объединённая распространённость депрессивных симптомов составила 29,8%, тревожных симптомов – 29,7%, симптомов расстройств пищевого поведения – 28,3%, злоупотребления алкоголем – 22,9%, несуицидальных самоповреждений – 18,6%, суицидальных мыслей – 18,8%.

 

По сравнению с общей популяцией того же возраста депрессивные симптомы у исследователей на раннем этапе карьеры встречались примерно в 2–3 раза чаще, а тревожные симптомы – в 3-5 раз чаще. При этом средняя выраженность депрессивных и тревожных симптомов обычно находилась в лёгком диапазоне, а стресс – в умеренном.

Read More

 

Литий и долгосрочные когнитивные исходы при биполярном расстройстве и ранней деменции

 

В CNS Spectrums опубликован систематический обзор рандомизированных испытаний, где оценивали влияние лития на долгосрочные когнитивные исходы при биполярном расстройстве, легком когнитивном расстройстве и ранней/умеренной болезни Альцгеймера.

 

В обзор включили 8 РКИ с длительностью наблюдения от 10 недель до 3 лет: 4 исследования касались биполярного расстройства, еще 4 — легкого когнитивного расстройства или болезни Альцгеймера. В исследованиях биполярного расстройства литий не показал последовательного улучшения когнитивных показателей, но и не был связан с их ухудшением, что важно с учетом опасений о возможной когнитивной токсичности препарата.

 

В исследованиях легкого когнитивного расстройства и болезни Альцгеймера данные выглядели более обнадеживающе: в 3 из 4 работ низкие дозы лития ассоциировались с более медленным ухудшением глобальных когнитивных функций, особенно при длительности терапии не менее 12 месяцев. Авторы подчеркивают, что результаты остаются предварительными из-за малых выборок, различий в дозах лития и неоднородности когнитивных шкал.

 

Источник 

 

---

Клозапин после неэффективности одного антипсихотика при первом психотическом эпизоде

 

В JAMA Psychiatry опубликовано рандомизированное клиническое испытание SMART-CAT, где оценивали, может ли раннее назначение клозапина быть эффективным у пациентов с первым психотическим эпизодом, не ответивших на первый курс антипсихотической терапии.

 

В исследование включили 654 пациента с первым психотическим эпизодом. На первом этапе участников рандомизировали на оланзапин, рисперидон, амисульприд, арипипразол или перфеназин на 8 недель. Клинический ответ достигнут у 55,1% пациентов; наиболее высокие показатели ответа отмечались при терапии рисперидоном, амисульпридом и оланзапином, тогда как арипипразол и перфеназин показали более низкие значения.

 

Пациентов без ответа на первый этап повторно рандомизировали на оланзапин, амисульприд или клозапин еще на 8 недель. На втором этапе клозапин показал наибольшую частоту ответа — 62,5% против 44,7% на амисульприде и 31,7% на оланзапине. Также клозапин обеспечивал более выраженное снижение баллов PANSS, хотя по времени до прекращения лечения по любой причине значимых различий между группами не выявлено.

 

Серьезных нежелательных явлений в исследовании не зарегистрировано. Нейтропения отмечалась только в группе клозапина у 2 из 32 пациентов и носила транзиторный характер. Авторы делают вывод, что клозапин может рассматриваться как следующий последовательный вариант терапии уже после неэффективности одного адекватного курса традиционного антипсихотика при первом психотическом эпизоде, однако результаты требуют подтверждения в более крупных исследованиях.

 

Источник

 

---

Электросудорожная терапия при депрессии: данные исследований и реальной практики

 

В Comprehensive Psychiatry опубликовано исследование Dutch ECT Consortium, где сравнили эффективность электросудорожной терапии (ЭСТ) при большом депрессивном расстройстве в исследовательских когортах и в условиях реальной клинической практики.

 

В анализ включили 1892 пациента с большим депрессивным расстройством из 12 исследовательских и 10 клинических когорт. В исследовательских когортах первоначально отмечались более высокие показатели ответа на ЭСТ: 66,8% против 58,9% в реальной практике, а также более выраженное снижение баллов HDRS. При этом частота ремиссии статистически значимо не различалась.

 

После поправки на критерии включения и исключения, а также клинические характеристики пациентов различия между исследовательскими и реальными когортами переставали быть значимыми. Авторы делают вывод, что эффективность ЭСТ в реальной практике сопоставима с результатами исследований, если учитывать исходный состав пациентов и особенности отбора.

 

Источник

 

---

Инверсия аффекта при терапии антидепрессантами у пациентов с биполярным расстройством

 

В Journal of Affective Disorders опубликовано исследование, посвященное факторам, связанным с переходом депрессии в гипоманию или манию у пациентов с биполярным расстройством на фоне терапии антидепрессантами.

 

Авторы проанализировали данные 1629 проспективно наблюдавшихся пациентов с биполярным расстройством, получавших антидепрессанты. Инверсия аффекта в гипоманию/манию отмечено у 27,6% пациентов; при биполярном расстройстве II типа частота была выше, чем при I типе: 31,4% против 21,4%.

 

С инверсией аффекта были связаны клинические и социальные характеристики, в том числе более раннее начало заболевания, большее число предшествующих депрессивных эпизодов, предшествующие инверсии на фоне антидепрессантов и особенности течения заболевания. Авторы подчеркивают, что выявление таких факторов может помочь точнее оценивать риск при назначении антидепрессантов пациентам с биполярной депрессией.

 

Источник

 

---

Ацетил-L-карнитин при расстройствах настроения

 

В Neuropsychiatric Disease and Treatment опубликован систематический обзор и метаанализ, посвященный применению ацетил-L-карнитина при расстройствах настроения, преимущественно при большом депрессивном расстройстве.

 

В обзор включили 15 клинических исследований, из них 14 РКИ и одно открытое исследование, всего 809 участников. В количественный метаанализ вошли 10 РКИ: ацетил-L-карнитин значимо снижал выраженность депрессивной симптоматики по сравнению с контрольными условиями. Наиболее выраженный эффект отмечался в исследованиях монотерапии против плацебо, а также у пациентов старшего возраста.

 

В сравнительных исследованиях ацетил-L-карнитин в целом не превосходил стандартные антидепрессанты, но демонстрировал сопоставимую эффективность и более благоприятную переносимость. Данные при биполярной депрессии остаются ограниченными: в одном исследовании комбинация ацетил-L-карнитина с альфа-липоевой кислотой не показала значимого преимущества перед плацебо.

 

Авторы отмечают, что потенциальный антидепрессивный эффект может быть связан с влиянием на митохондриальную функцию, нейропластичность, глутаматергическую передачу и воспалительные механизмы. При этом высокая неоднородность исследований и малое число современных крупных РКИ ограничивают уверенность в выводах.

 

Источник

 

---

Транскраниальная магнитная стимуляция при биполярной депрессии

 

В Canadian Journal of Psychiatry опубликован систематический обзор и метаанализ рандомизированных контролируемых испытаний, где оценивали эффективность, безопасность и переносимость транскраниальной магнитной стимуляции (ТМС) при биполярной депрессии.

 

В анализ включили 17 РКИ с 19 сравнениями и 563 участниками. ТМС показала небольшое преимущество перед sham-стимуляцией по снижению депрессивной симптоматики, а также была связана с более высокой вероятностью клинического ответа и ремиссии. При этом большинство отдельных исследований не продемонстрировали статистически значимого превосходства ТМС над sham-стимуляцией, а результаты не подтверждались последовательно в анализах чувствительности и подгрупп.

 

Переносимость была благоприятной: частота прекращения лечения и нежелательных явлений не отличалась от sham-стимуляции, случаев судорог и серьезных нежелательных явлений не зарегистрировано. Мета-регрессия показала, что большее общее число импульсов было связано с более выраженным снижением депрессивных симптомов.

 

Авторы делают вывод, что ТМС может иметь небольшой антидепрессивный эффект при биполярной депрессии, однако текущих данных недостаточно для уверенных клинических рекомендаций. Необходимы более крупные РКИ с более интенсивными протоколами стимуляции и длительным последующим наблюдением.

 

Источник

 

---

Прамипексол и риск зависимости от азартных игр у пациентов с психическими расстройствами

 

В Journal of Affective Disorders опубликовано национальное когортное исследование, где оценивали связь между терапией прамипексолом и риском впервые диагностированного игрового расстройства у пациентов с психическими расстройствами. В исследование включали пациентов, которым назначали прамипексол в 2006–2021 годах. 

 

Игровое расстройство при последующем наблюдении встречалось редко, однако чаще регистрировалось у пациентов с более высокой накопленной экспозицией прамипексола. Авторы описали дозозависимую связь: риск последовательно возрастал по мере увеличения уровня экспозиции. Особенно высокий риск отмечался у пациентов с биполярным расстройством по сравнению с другими диагностическими группами.

 

Авторы подчеркивают, что абсолютный риск был низким, вероятно в том числе из-за гиподиагностики игрового расстройства. Тем не менее результаты указывают на необходимость осторожного назначения прамипексола, учета длительности и кумулятивной дозы, а также систематического мониторинга импульсивного и игрового поведения, особенно у пациентов с биполярным расстройством.

 

Источник 

 

---

Повторяющаяся транскраниальная магнитная стимуляция при депрессии у подростков

 

В Acta Psychiatrica Scandinavica опубликован систематический обзор и метаанализ, где оценивали эффективность и безопасность повторяющейся транскраниальной магнитной стимуляции (rTMS) при большом депрессивном расстройстве у подростков.

 

В анализ включили 19 исследований, опубликованных до февраля 2025 года. В общей выборке rTMS ассоциировалась с выраженным снижением депрессивной симптоматики, однако гетерогенность была высокой. В анализе только рандомизированных исследований эффект был меньше и статистически менее убедительным.

 

Объединенная частота клинического ответа составила 54%. Также отмечалось снижение суицидальных мыслей, но этот результат основывался только на 3 исследованиях и не достиг статистической значимости. Нежелательные явления были преимущественно легкими и транзиторными.

 

Авторы делают вывод, что rTMS может быть перспективным и хорошо переносимым методом терапии подростковой депрессии, однако высокая неоднородность протоколов, риск систематической ошибки и включение неконтролируемых исследований требуют более строгих и крупных РКИ.

 

Источник

 

---

Атипичные антипсихотики как аугментация при большом депрессивном расстройстве

 

В JAMA Psychiatry опубликован систематический обзор и сетевой метаанализ, где сравнили эффективность и приемлемость одобренных FDA атипичных антипсихотиков в качестве аугментации при большом депрессивном расстройстве.

 

В анализ включили 22 краткосрочных двойных слепых РКИ с участием 10 962 пациентов. Наибольший эффект по частоте клинического ответа показал луматеперон, далее следовали арипипразол, брекспипразол, карипразин и кветиапин XR. По приемлемости лечения, оцениваемой по прекращению терапии по любой причине, наиболее благоприятно выглядел арипипразол, затем карипразин, брекспипразол, кветиапин XR и луматеперон.

 

Вторичные исходы в целом подтвердили основную иерархию: луматеперон имел наиболее выраженный эффект по ремиссии и снижению общего балла MADRS, однако чаще ассоциировался с прекращением терапии из-за нежелательных явлений. Для кветиапина XR также отмечалась более высокая частота отмены из-за нежелательных явлений. 

 

Источник 

 

---

Электросудорожная терапия при шизофрении и шизоаффективном расстройстве

 

В BJPsych Bulletin опубликовано натуралистическое исследование, основанное на данных Scottish ECT Accreditation Network за 2009 – 2018 годы. Авторы оценили эффективность электросудорожной терапии (ЭСТ) при шизофрении и шизоаффективном расстройстве в условиях реальной клинической практики.

 

В анализ включили 153 пациента: 94 с шизофренией и 59 с шизоаффективным расстройством. Клиническое улучшение после курса ЭСТ отмечено у 86% пациентов. Выраженное улучшение – «значимое» или «очень значимое» по шкале общего клинического впечатления (CGI) – наблюдалось у 65% пациентов с шизофренией и у 78% пациентов с шизоаффективным расстройством.

 

У пациентов с шизофренией более высокая вероятность улучшения была связана с более молодым возрастом, большей выраженностью депрессивной симптоматики до ЭСТ и проведением лечения в экстренном порядке. Авторы отмечают, что полученные данные подтверждают эффективность ЭСТ при тяжелых и терапевтически резистентных психотических расстройствах в реальной практике.

 

Результаты исследования указывают, что место ЭСТ в рекомендациях по лечению шизофрении и шизоаффективного расстройства может потребовать пересмотра, особенно для пациентов с выраженными аффективными симптомами и тяжелым течением заболевания.

 

Источник

 

---

N-ацетилцистеин и габапентин при сочетании биполярного расстройства и алкогольной зависимости

 

В Translational Psychiatry опубликовано рандомизированное двойное слепое плацебо-контролируемое перекрестное испытание, где оценивали N-ацетилцистеин и габапентин как добавочную терапию у пациентов с сочетанием биполярного расстройства и

расстройства употребления алкоголя.

В исследование включили 54 пациента, из которых 49 завершили хотя бы один экспериментальный период. Каждый участник последовательно проходил три недельных условия: N-ацетилцистеин 2400 мг/сут, габапентин 1200 мг/сут и плацебо. Основными нейробиологическими исходами были уровни Glx и ГАМК в дорсальной передней поясной коре по данным протонной МР-спектроскопии; дополнительно оценивали тяжелое употребление алкоголя и депрессивные симптомы.

 

N-ацетилцистеин, но не габапентин, был связан со значимо более низким уровнем Glx по сравнению с плацебо. Также на фоне N-ацетилцистеина отмечалась меньшая доля дней тяжелого употребления алкоголя: около 31–32% против 41% на плацебо. При этом ни N-ацетилцистеин, ни габапентин не показали значимого преимущества перед плацебо по депрессивной симптоматике.

 

Препараты хорошо переносились, приверженность была высокой, серьезных проблем безопасности не отмечено. Авторы считают, что результаты поддерживают дальнейшее изучение глутаматергических механизмов и N-ацетилцистеина как потенциального направления терапии у пациентов с сочетанием биполярного расстройства и расстройства употребления алкоголя.

 

Источник  

 

---

Материал приготовлен при поддержке психиатрической клиники “Доктор САН” в Санкт-Петербурге (doctorsan.ru) +7 821 407-18-00

 

Перевод: Черапкин Е. С.

 

Составитель: Касьянова Е. Д.

---

В L’Encéphale опубликован обзор, посвящённый пересмотру диагностики гиперсомний в психиатрическом контексте. Центральная проблема состоит в том, что дневная сонливость, избыточная продолжительность сна, инерция пробуждения и неосвежающий сон часто интерпретируются как проявления депрессии, последствие лекарственной седации или результат обструктивного апноэ сна. Такая диагностическая логика может быть недостаточной, поскольку за сходными жалобами могут стоять разные клинические фенотипы гиперсомнолентности.

---

 

Особое внимание уделяется ограничениям множественного теста латентности сна (MSLT). Этот метод имеет высокую диагностическую ценность при нарколепсии 1-го типа, особенно при наличии катаплексии и дефицита орексина, но обладает меньшей надёжностью при состояниях без катаплексии. В результате диагнозы нарколепсии 2-го типа и идиопатической гиперсомнии могут устанавливаться с существенной неопределённостью.

 

В качестве более клинически ориентированной рамки рассматривается разделение расстройств центральной гиперсомнолентности на несколько фенотипов: нарколепсию 1-го типа, нарколепсиеподобную гиперсомнолентность, идиопатическую гиперсомнию с инерцией сна и неосвежающим сном, а также синдром Клейне–Левина.

 

Read More

---

В новом метаанализе Borja Pedruzo и соавторов показано, что у детей, рождённых у родителей с шизофренией или биполярным расстройством, чаще выявляются нейрокогнитивные трудности по сравнению с детьми из семей без этих расстройств. Наиболее выраженные и широкие нарушения были связаны с семейным риском шизофрении: они затрагивали внимание, память, скорость обработки информации, моторику, общий интеллект, зрительное и слухоречевое восприятие, беглость речи и регуляторные функции. При семейном риске биполярного расстройства когнитивный профиль был более ограниченным, но также включал снижение показателей восприятия, памяти, скорости обработки информации, беглости речи, общего интеллекта и регуляторных функций.

---

 

В Journal of the American Academy of Child & Adolescent Psychiatry опубликован метаанализ, посвящённый нейрокогнитивным особенностям детей, чьи родители страдали шизофренией или биполярным расстройством. Авторы сопоставили семьи с высоким семейным риском этих расстройств с контрольными семьями без психических расстройств и показали, что у детей из группы риска чаще выявляются когнитивные трудности. Наиболее выраженный профиль нарушений был связан с семейным риском шизофрении, тогда как у детей родителей с биполярным расстройством изменения были более ограниченными и касались прежде всего зрительного и слухоречевого восприятия. Эта работа важна тем, что помогает точнее описать нейрокогнитивный профиль семейного риска ещё до возраста типичной манифестации тяжёлых психических расстройств.

 

Дети родителей с шизофренией или биполярным расстройством имеют повышенный риск развития этих и других психических расстройств. Изучение особенностей таких детей до типичного возраста манифестации шизофрении или биполярного расстройства может помочь выявить факторы уязвимости и возможные маркеры заболевания. К таким маркерам относятся нейрокогнитивные дефициты, включая нарушения внимания, рабочей памяти и регуляторных функций, а также социально-когнитивные трудности, например нарушение распознавания эмоций и модели психического. Имеющиеся исследования показывают, что такие дефициты встречаются у лиц с повышенным риском психоза. Однако метаанализы и систематические обзоры когнитивных нарушений у детей из групп риска имеют ограничения: они не всегда фокусируются именно на детях родителей с шизофренией или биполярным расстройством, а включённые выборки часто остаются гетерогенными.

 

Read More